Какие станицы основали казаки черноморцы. Административное деление и структура управления

Весной 1787 г. российская императрица Екатерина II предприняла свое знаменитое путешествие по южной России. Целью её туристического путешествия по Крыму был осмотр новых земель, присоединённых к Российской империи. Маршрут путешествия по Крыму проходил через Перекоп (19 мая) - Бахчисарай – Инкерман- Севастополь - Ак-Мечеть (Симферополь) – Карасубазар (Белогорск) - Судак - Старый Крым – Феодосия (Кафа).

По свидетельству первых историков Причерноморья Я.Г. Кухаренко и А.М. Туренко, 3 июля 1787 года в Кременчуге князь Григорий Потёмкин представил Екатерине II бывших запорожских старшин, которые поднесли императрице прошение о восстановлении войска Запорожского.

В преддверии надвигающейся войны с Турцией, чаяния казаков защищать южные границы России совпадали с намерениями русского правительства.
С октября 1787 г. Г.А. Потёмкин именовал вольную «запорожскую команду» численностью 600 человек «войском верных казаков» , а в январе 1788 г. князь Потёмкин назначил предводителя Херсонского дворянства подполковника С.И. Белого «Войсковым Атаманом верных казаков».


20 августа 1787 г. князь Г.А. Потёмкин поручил секунд-майору Сидору Белому и Антону Головатому собрать конных и пеших охотников , из поселившихся в сём наместничестве казаков, служивших в бывшей Сечи Запорожской.
В связи с тем, что «бывших запорожцев » здесь оказалось не много, Г.А. Потёмкин разрешил с 12 октября 1787 года набирать «охотников из свободных людей» . К концу 1787 г. в вольной «запорожской команде» числилось 600 человек. Возглавляли их бывшие запорожские старшины Сидор Белый - предводитель Херсонского дворянства и А. Головатый – капитан-исправник (капитан земской полиции) в Новомосковске.

С октября 1787 г. Г.А. Потемкин уже именовал их «войском верных казаков» , а в январе 1788 г. князь назначил подполковника С.И. Белого «Войсковым Атаманом верных казаков».
В ноябре 1788 г. в документах князя Г.А. Потёмкина появляется наименование «черноморские казаки». В декабре 1788 года речь идёт уже и о «Черноморском казачьем войске» , полное наименование которого было «Ея Императорского Величества войско верных Черноморских казаков».

Черноморское войско состояло приблизительно из 12 тысяч человек, которые принимали участие в основных боевых действиях русско-турецкой войны 1787-1791 гг. Следует учитывать, что списочный состав «Черноморского казачьего войска» никогда не соответствовал наличному составу войска, так как из списка казаков не исключались «престарелые, неспособные к воинской службе и малолетние» казаки.

В декабре 1788 г. в документах князя Потёмкина «черноморских казаков» именуют «Черноморским казачьим войском» , а полное его наименование было «Ея Императорского Величества войско верных Черноморских казаков».

В составе Черноморского казачьего войска , а затем и Кубанского казачества, были сформированы особые воинские подразделения - , выполняющие широкий спектр сложных и опасных воинских задач – от разведки до диверсий в тылу врага .

14 января 1788 г. государыня Екатерина II разрешила князю Г.А. Потёмкину отвести земли черноморским казакам для поселения в Керченском куте или на Тамани, по усмотрению светлейшего.

В 1790 году князь Потёмкин подарил черноморцам свои рыбные угодья на Тамани , осуществляя плана военно-казачьего переселения «охотников из свободных людей» на кубанские земли.

При покровительстве князя Г.А. Потёмкина в 1790 г. черноморскому казачеству для поселения были выделены земли между Бугом и Днестром, но эти территории так и не были юридически закреплена за казаками. После смерти покровителя черноморских казаков князя Г.А. Потёмкина (1791г.) Черноморцы остро почувствовали шаткость своих прав на земли за Бугом.

В начале февраля 1792 г. к императрице была направлена Дипломатическая миссия от черноморских казаков во главе с атаманом А.А. Головатовым с прошением на получение царской Грамоты на «новопожалованные» земли.

30 июня 1792 г. по императорскому указу была выдана Высочайшая Грамота черноморскому казачеству, в которой говорилось о пожаловании войску Черноморскому за заслуги перед Отечеством «… в вечное владение состоящий в области Таврической остров Фанагорию с всею землею, лежащею на правой стороне реки Кубани от устья ея к Усть-Лабинскому Редуту – так чтобы с одной стороны река Кубань, с другой же Азовское море до Ейского городка служили границею войсковой земли…».


Черноморское казачье войско в 1792 году имело гребную флотилию, пешие и конные полки, артиллерию, свой архив, администрацию. Во время археологических раскопок обнаружено множество находок относящихся к давним временам казачьего войска. Переселить такую массу людей с казачьих земель между Бугом и Днестром на Кубань было очень не просто.

Казачье войсковое правительство выработало план переселения, решив переводить войско на Кубань несколькими партиями. Ранней весной 1792 г. были высланы разведывательные конные отряды для получения надлежащих сведений о кубанской земле.


В начале мая 1792 года первыми переселенцами должна была выступить в путь к Тамани казачья флотилия, под командованием бригадира русского флота П.В. Пустошкина.

20 июля 1792 г. в урочище Аджибей П.В. Пустошкин и командир казачьей черноморской флотилии С. Белый осмотрели всю прибывшую казачью флотилию - 54 лодки выбрали только 26 «способных дойти до Тамани». К этим 26 «способным» старым лодкам были добавлены 24 новых лодки и 1 яхта , выстроенные самими казаками при урочище Фальче на реке Прут.

Починку лодок и оснастку судов казакам удалось завершить к 8 августа 1792 года. С борта флагманского судна «Благовещение» командующий походом бригадир П.В. Пустошкин отдал всем командирам частей казачьей флотилии приказ о готовности к походу в Тамань. Согласно приказу о правилах движения в пути, 16 августа 1792 г. из Очаковского лимана к берегам Тамани двинулась казачья флотилия.

В составе флотилии было 50 лодок, одна яхта, 11 транспортных судов с тяжёлыми пушками на борту, несколько «корсерских (охранных) судов» и флагманская бригантина «Благовещение», с вымпелом командующего П.В. Пустошкина на борту. 4 августа 1792 г. подполковник С.И. Белый рапортовал, что при казацкой флотилии «имеет ныне следовать старшин и казаков 2830 человек». Осторожно двигаясь вдоль берегов Крыма, казачья флотилия благополучно достигла 25 августа 1792 г. берегов Тамани.

В рапорте от 10 сентября 1792 г. «о казаках находящихся на гребной флотилии при Тамани» С. И. Белый пишет: «Полковников - 4, старшин - 4, ассаулов – 4, хорунжих – 4, квартирмейстеров – 4, сотников – 51, атаман и пушкарь 21, канонир – 124, казаков – 3031. А всего 3247 человек».

Как отмечал М. Гулик, во время разведывательного осмотра «Кубанской стороны», на Тамани ещё до переселения туда черноморцев находилось более двух тысяч «разного рода бурлаков» и прочего люда, занимающегося промыслами и работами по найму, из них 114 человек сразу же записались в казаки . Возможно, подобную процедуру проделал С. И. Белый, показывая в общем списке вновь поступивших в казаки.

25 января и 20 февраля 1793 г. на Тамань прибыло еще 100 человек вместе с казначеем гребной флотилии. 600 казаков полковника Кордовского, прибыли на Тамань сухопутным путем через Крым. В феврале 1793 года численность черноморских казаков на Тамани достигла 3947 человек.

После отплытия казацкой флотилии, кошевой атаман З. А. Чепега собирал в Слободзее конных казаков, а 2 сентября 1792 г. он рапортовал М.М. Коховскому: «…что, выступил в поход с конною командою 2063 человек, старшинами и казаками и войсковым правительством на всемилостивейше пожалованную войску Черноморскому землю» . Отряд кошевого атамана З. А. Чепеги шёл на Кубань длинным «северным маршрутом», через Буг переправились, через Днепр у Берислава, затем они шли по землям бывшей Запорожской Сечи и войска Донского. Переправившись через реку Дон у Новочеркасска, и 23 октября достиг границ пожалованной казачеству землю. Далее отряд атаман З. А. Чепега двинулся на Ейскую косу, где и остановился на зимовку в ханском городке, «при Ейской косе в Донском городку», ныне город Ейск.

10 мая 1793 г. конный отряд атаман З. А. Чепеги выступил к южным рубежам войсковых земель на пограничную реку Кубань «для учреждения от Усть-Лабинского редута по реке Кубани пограничной стражи с конною командою. Всей команды налицо состоит старшин и казаков 1011 человек».

23 мая 1793 г. войсковому полковнику Кузьме Белому было поручено расставить кордоны вниз по Кубани от Воронежского редута до Казачьего ерика. Казацкие кордоны вниз от Копыла устанавливал поручик Захарий Малый, а отряд атамана З.А. Чепега с основными силами двигался следом за Кузьмой Белым и 10 июня он достиг «войскового града» Карасунского Кута.

В письме к войсковому судье А.А. Головатому от 12 июля 1793 г. он уведомил, что «расставил по реке Кубани пограничную стражу». Именно, во второй половине 1793 г. состоялось фактическое и юридическое основание города Екатеринодара.

После ухода отряда З.А. Чепеги из Слободзеи, войсковой судья А.А. Головатый занялся подготовкой переселения оставшихся казаков и членов их семей.

1 января 1793 г. А.А. Головатый приказал полковнику Л. Тиховскому оповестить всех казаков о маршруте предстоящего движения на Кубань и о времени выступления в поход с 26 апреля 1793 г. Казацкое войско должно было следовать 20 колоннами по 5 тысяч человек через Буг на Сокольский перевоз, в направлении Берислава.

В авангарде казачьего войска шёл старшина Танский, для поиска водопоев для лошадей и подножных кормов.

Войсковой судья А.А. Головатый прошёл по маршруту З. Чепеги до Берислава, где разделил свой отряд. Три колонны пехоты с легкими обозами отряда войскового полковника И. Юзбаши, направился через Таврическую область на Керчь и Тамань. Остальные колонны из конных и тяжёлые обозы семейных казаков составили отряд войскового полковника Л. Тиховского, который последовал долгим северным путем З. Чепеги через Запорожье и Дон.

Сам войсковой судья А.А. Головатый двинулся ускоренным маршем с небольшим легким отрядом через Крым. Он прибыл в Тамань в конце мая-июня 1793 г. Колонны казачьего войска под командованием И. Юзбаши прибыли на Тамань 4 августа 1793 г. Первая колонна отряда Тиховского 10 августа достигла, реки Еи – северной границы войсковой земли.

По маршруту Тиховского двинулась затем на Кубань колонна из 100 человек войскового полковника Алексея Шульги , и к 11 сентября прибыла на Кубань. 6 июня 1793 г. выступил на Кубань небольшой отряд полкового хорунжего Орлова, составленный из старшин и казаков, проживавших в различных местах Таврической губернии. Войсковой есаул Сутыка, находившийся в Березанском Коше с отрядом из 142 казаков, доставил в Керчь на подводах тяжёлое войсковое вооружение, а оттуда на войсковых лодках переправил весь груз в Тамань.

В дальнейшем на Кубань идут небольшие группы, казаки-одиночки, отдельные казачьи семьи. Для препровождения их на Кубань в Бериславе был организован пересыльный пункт под командой полкового старшины Трофима Рохмановского.
В Слободзее осталась комиссия во главе с полковым есаулом, поручиком Ф.Я. Черненко, предназначенная для сбора оставшихся казаков и отправки их на Кубань.

7 июля 1794 г. генерал-фельдмаршал П.А. Румянцев приказал всех черноморских казаков «бродивших по степям в поисках работы» определить гребцами на флот вице-адмирала Де-Рибаса. Вице-адмирал потребовал от поручика Ф.Я. Черненко немедленно начать набор 121 казаков в Хаджибее (Одесса) для службы на 10 казачьих лодках Гребного флота.

Возникла так называемая черноморская команда казаков, считавшаяся временно прикомандированной к Гребному флоту. Оставшиеся в подчинении поручика Ф.Я. Черненко казаки были заняты на строительных работах в гавани Хаджибея (Одессы).

Общая численность казацкого отряда на январь 1795 г. составляла 1123 человек . Из них только 247 казаков добрались на Кубань, остальные осели на постоянное жительство на землях в одесских предместьях, иные умерли на тяжёлых работах в гавани.

Сколько казаков переселилось на Кубань в составе организованного переселения в 1792-1793 гг.?


В исторической литературе нет единого мнения о численности переселенцев на Кубань в 1792-1793 гг. А. Скальковский говорил о 5803 казаках. М. Мандрика считал, что на Кубань перешло 8200 человек, а 4400 по разным причинам остались. И.Д. Попка указывал на 13 тысяч строевых казаков и «при них до пяти тысяч душ женского пола». П.П. Короленко и Ф.А. Щербина вели речь о 17 тысячах душ казаков мужского пола.

В источниках не всегда можно определить точно идёт ли речь только о мужчинах или о женщинах казачках тоже. В числе казаков часто были указаны строевые и не строевые казаки вместе с престарелыми и малолетними детьми. Но самое главное, что и спустя десятилетия никто не смог точно пересчитать казаков Причерноморья. Например, по переписи населения 1800 г. в Причерноморье числилось 13681 мужчины и 659 женщин . По ревизии населения, сделанной по повелению генерала И.И. Михельсона, добавилось еще 1152 мужчины и 112 женщин, а по переписи 1801 г. «нашлось» ещё «сверх означенного количества» 8693 мужчины и 2960 женщин.

Постараемся привязать число переселенцев по рапортам командиров переселенческих партий пришедших на Кубань. К сентябрю 1793 г. численность казаков составила примерно 13 тысяч человек . 1 декабря 1793 г. Таврическому губернатору С.С. Жегулину был подготовлен рапорт о состоянии войска: 6931 человек конной команды и 4746 пешей - течение нескольких месяцев фигурируют одни и те же цифры. Действительно, невозможно было с точностью сосчитать казаков, приходивших в Причерноморье в разное время, в составе разных отрядов и расселявшихся стихийно и хаотично по территории Кубани. Через 4 года (в 1797 г.) атаман Т.Т. Котляревский в записке на имя императора утверждал, что в 1793 г. на Кубань пришло «… в числе мужского пола до 16 тысяч» казаков.

В 1794 г. черноморцы расселяются в установленных местах куренными селениями. К июлю 1794 г. по рапортам войска численность казаков составляла 12544 человек, из них взрослых и годных к службе 7761 человек. К октябрю 1794 г. численность войска достигла 14156 человек, к декабрю – 16222 человек, из них годных к службе 10408 казаков.

Каким был национальный состав переселенцев?

«Дид кубанской истории» Ф.А. Щербина писал о разноплеменном казацком войске, собранном из разных мест, в котором были в основной своей массе малорусским населением. В подавляющем большинстве списков казаков можно встретить стандартную формулировку: «породы малороссийской, звания казачьего».

Трёх этапное переселение на Кубань более сотни тысяч малороссийских казаков (фактически, малороссийских крестьян) в течение последующих 60 лет, окончательно определило этническое лицо черноморского казачества.

Черноморские казаки — это в большинстве своем малороссийские крестьяне, добровольно записавшиеся в казаки, причисленные к казачьему сословию, и переселённые на Кубань.

«Немало среди черноморских казаков встречается вышедших «с польской службы жолнер». Нередки случаи зачисления в казаки отставных солдат и офицеров русской армии. Значительную группу среди Черноморских казаков составляли разночинцы.
В списках казаков часто встречаются «казённого ведомства поселяне» , люди «мужицкого звания» и «неизвестно какого звания» . Это и не удивительно, так как только одним повелением Г. А. Потёмкина в казаки было зачислено 4569 поселян Екатеринославского наместничества .

В. А. Голобуцкий выявил большое количество беглых крестьян из разных губерний России, записавшихся в Черноморские казаки. Для беглых крестьян поступление в казаки означало легализацию своего положения, получение документов, места проживания и работы. Основную массу беглых крестьян составляли крепостные крестьяне, но встречались преступники и дезертиры.

В казаки зачислялись люди различного социального происхождения не только по приказам Г. А. Потемкина, но и генерал-майора де Рибаса, князя Н. В. Репнина, М. И. Кутузова и других военачальников русской армии, то есть шло комплектования войска Черноморских казаков «сверху».

Уместно задаться вопросом: какое же количество в Черноморском войске составляли бывшие запорожцы?
По подсчётам И. В. Бентковского, в 1795 г. «истых запорожских сечевиков» насчитывалось только 30 %, «охотников», из свободных людей – 40 %, «прочих» – 30 % . Методика получения этих цифр не совсем понятна и, возможно, не вполне корректна. Ф. А. Щербина просто констатировал: «… в Черноморское войско записалось много лиц, не имевших никакой связи с Сичью».

Из материалов переписи 1793-1794 гг. известно, что из 12 645 казаков бывших запорожцев показано в ней 5 503 человека, то есть приблизительно 43 % . Эти цифры, конечно, относительны. В числе «запорожцев», бесспорно, присутствует немало беглых, создавших себе более или менее убедительные легенды.

Приток беглецов на Кубань , принимавший порой, по словам В. А. Голобуцкого, «черты организованного переселения », должен был неуклонно снижать процент бывших запорожцев среди черноморских казаков.
Многонациональный состав Черноморского казачьего войска определяется разнообразием источников комплектования и пополнения войска. По словам Ф. А. Щербины, в собранное из разных мест разноплеменное войско вошли великороссы, поляки, литовцы, молдаване, татары, греки, немцы, евреи.

В. А. Голобуцкий отмечал случаи поступления в казаки ещё и болгар, сербов, албанцев. Подтверждение словам историков мы находим во многих документах, вышедших из казачьей среды. Скажем, на заседании Войскового правительства 16 марта 1794 г. говорилось: «Старшины и казаки при собрании сего войска поступили на службу из разных мест Российской империи и Польской области» .

В высших эшелонах черноморской казачьей старшины мы встречаем войскового писаря «польской породы» Подлесецкого. Примечательна история хорошо известной черноморской семьи Бурносов. Основатель рода Петр Бурнос – поляк Пинчинский. В начале XIX в. он усыновил абадзехского мальчика. Родной сын Петра Бурноса – Корней, взял в семью еврейского мальчика. Спустя несколько десятилетий приёмный сын П. Бурноса писал: «Василь Корнеевич Бурнос – поляк, я – черкес, Старовеличковский Бурнос – еврей» .

Сохранилось значительное число документов о поступлении в казаки адыгов, евреев, армян, греков и представителей других национальностей .

Малороссийское происхождение подавляющего числа черноморских казаков подтверждает огромное количество документальных источников, содержащих такую стандартную формулировку: «… он породы малороссийской, звания казачьего».

Черноморское Казачье Войско
1991 -2017 гг.

Истоки возрождения Черноморского казачьего войска берут своё начало в истории запорожского казачества и ликвидированной в 1775 году Запорожской Сечи. Созданное в конце 1787 года из разрозненных групп запорожских казаков, «Войско верных казаков запорожских» стало надёжным щитом России на юге в междуречье Днестра и Буга, на землях, значительная часть которых ныне входит в состав Приднестровья. Овеянные славой побед в русско-турецкой войне 1787-1791гг. черноморские казаки по Указу Императрицы Екатерины II были переселены по окончании войны в 1792-1793 гг. на Кубань, где Черноморское казачье войско продолжило нести службу по охране южных рубежей России вплоть до 1860 года, когда оно было объединено с Кавказским линейным войском и стало именоваться Кубанским казачьим войском.
Крутые перемены в жизни общества в Советском Союзе и нависшая угроза целостности государства вызвали в конце 80-х годов движение по возрождению казачества, которое на протяжении своей многовековой истории являлось собирателем и надёжным щитом Отечества. После более полувекового забвения и искажения сути казачества, репрессий и геноцида вновь заговорили о казаках как о неотъемлемой части истории Российского государства.
Первые казачьи общины были воссозданы по инициативе казаков в начале 90-х годов XX столетия на Дону, Кубани, Тереке, в Запорожье и других регионах страны. Состоявшийся в г. Москве 28-30 июня 1990 года Учредительный казачий Круг Союза казаков России положил начало организованному объединению возрождающегося казачества не только в Российской Федерации, но и за её пределами.
Распад единого государства СССР, окончательно оформленный договором в 1991 году в Беловежской пуще, и последовавшее за ним провозглашение независимых национальных государственных образований вызвали широкий размах казачьего движения, который пробудил генную память казаков и в Приднестровье. Опираясь на сохранившиеся в народной памяти традиции, они образовали в начале 1990 года в г. Дубоссары инициативную группу по возрождению казачества в нашем крае, которая, создав оргкомитет, провела учредительную конференцию, итогом которой стало образование 11 февраля 1991 года «Союза днестровских казаков», который возглавил избранный атаманом Сазонов Пантелей Семёнович, впоследствии погибший в ходе боевых действий по отражению агрессий националистов Молдовы.
В июле 1991 года в г.Бендеры группой потомственных казаков создана «Организация днестровских казаков», объединившая потомков запорожских, черноморских, донских, кубанских, оренбургских и других казаков.
Образование первых казачьих формирований в гг. Дубоссары и Бендеры стало началом возрождения казачества в Приднестровье.
Возрождение казачества в Приднестровье проходило в условиях острой политической обстановки в Молдавии, обусловленной бурным ростом румыно-молдавского национализма, который последовательно стал приобретать агрессивный характер на правом берегу Днестра. Возникла настоятельная необходимость централизации казачьего движения.
17 декабря 1991 года в Тирасполе состоялся учредительный сход потомков казаков, избравший организационный комитет по возрождению казачества в Приднестровье и послуживший основой организационного объединения уже возникших казачьих формирований. Сход принял решение возродить на земле Приднестровья Черноморское казачье войско, славные сыны которого населяли этот регион в конце 18-го столетия.
Возглавленный потомственным кубанским казаком, ветераном Великой Отечественной войны, Героем Советского Союза полковником Пащенко Иваном Васильевичем, Сход утвердил дату 17 декабря 1991 года - Днём Возрождения Черноморского казачьего войска. Сход также принял решение поручить исполнение обязанностей Войскового Атамана полковнику Пащенко И.В., и утвердил на этот срок членов Войскового Правления, до проведения Большого Войскового Круга. Движение по возрождению казачества в Приднестровье получило новый мощный импульс, результатом которого стало образование в течение января месяца Тираспольского (5.01.1992 г.), Слободзейского (17.01.1992 г.) и Бендерского (18.01.1992 г.) казачьих округов.
14 февраля 1992 года в г. Тирасполе состоялся первый Большой Войсковой Круг Черноморского казачьего войска, который, приняв предложение атамана Сазонова П.С. о вхождении «Союза Днестровских казаков» в состав Черноморского казачества в качестве Дубоссарского казачьего округа ЧКВ, избрал Войсковым Атаманом полковника Кучера Александра Васильевича и утвердил членов Войскового Правления.
Приоритетным направлением деятельности возрождённого Черноморского казачества была определена государственная служба и создание военных казачьих формирований.
Осложнение обстановки в целом, осуществление националистами Республики Молдова ряда провокаций, ускорило создание военных казачьих формирований, укомплектованных как казаками Черноморского казачьего войска, так и казаками Всекубанского казачьего войска и Всевеликого войска Донского, прибывшими одними из первых на защиту Приднестровья.
Военные формирования Черноморского казачьего войска совместно с воинами Республиканской гвардии, бойцами территориально-спасательного отряда, ополченцами Приднестровья выступили на защиту Приднестровской Молдавской Республики. Черноморцы самоотверженно защищали казачью землю на всех участках обороны, снискав глубокое уважение приднестровского народа.
9 мая 1992 года Черноморское казачество понесло невосполнимую утрату - возвращаясь с боевых позиций, в автокатастрофе трагически погиб Войсковой Атаман полковник Кучер А.В.
Всего в ходе боевых действий по защите республики погибло 92 казака, в числе которых 27 казаков братских казачьих войск, добровольно прибывших на помощь черноморцев.
19 мая 1992 года Войсковым Атаманом до истечения срока полномочий погибшего Кучера А.В. был избран полковник Бондарчук Виталий Григорьевич, потомственный запорожский казак. С его именем связана вся дальнейшая деятельность Черноморского казачьего войска по отражению агрессии националистов Молдовы и успешно завершению боевых действий.
В июле 1992 года при посредничестве политического руководства России и Украины военное руководство Молдовы отдало приказ о прекращении огня, но он неоднократно нарушался подразделениями молдавских волонтёров.
21 июля 1992 года в Москве президентами России и Молдовы в присутствии И.Н.Смирнова было подписано соглашение «О принципах мирного урегулирования вооружённого конфликта в Приднестровском регионе Республики Молдова», которое положило конец вооружённому противостоянию сторон. А с вводом 29 июля подразделений военного контингента миротворческих сил Российской Федерации боевые действия на территории Приднестровья окончательно прекращены.
1 августа 1992 года Войсковым Атаманом Черноморского казачьего войска был отдан приказ «Об организации отвода казачьих формирований из районов боевых действий». Победа, завоёванная ценой многих жизней казаков, стала первой страницей возрождения боевой славы Черноморского казачества.
Переход на «мирные рельсы» завершил формирование структурных подразделений Черноморского казачьего войска путём образования станиц и куреней в округах, созданием отдельной казачьей противотанковой батареи, образованием пограничных застав и отдельного резервного пограничного казачьего полка.
Сегодня в состав Черноморского казачьего войска входит шесть казачьих округов. Это - Тираспольский казачий округ (ТКО), Дубоссарский казачий округ (ДКО), Слободзейский казачий округ (СКО), Бендерский казачий округ (БКО), Григориопольский казачий округ (ГКО), Рыбницкий казачий округ (РКО). В Каменском районе нашей республики идет активная работа по создания казачьего округа. Кроме этих структурных подразделений ЧКВ успешно решают свои задачи: Одесский казачий округ ЧКВ, отдельный Винницкий казачий курень ЧКВ.
19 февраля 1994 года на Большом Войсковом Круге Черноморского казачьего войска Войсковым Атаманом избран генерал-майор Рябинский Владимир Иванович, который на протяжении 18 лет являлся бессменным лидером Черноморского казачества. С 18 февраля 2012 года по настоящее время Войсковым Атаманом Черноморского казачества является генерал-майор Небейголова Игорь Петрович.
За эти годы утверждается герб, гимн, флаг, создаются производственно-хозяйственные структуры Войска, творческие казачьи коллективы, в памятниках увековечиваются имена казаков, павших «за други своя». С марта 1998 года выходит в свет газета «Казачьи вести».
Казаки-черноморцы занимаются не только охраной рубежей нашей республики. Идет постоянная работа в станицах округов с казачьей молодежью, подшефными классами.
Сегодня успешно перед казаками и жителями Приднестровья выступают народные казачьи ансамбли: Войсковой ансамбль «Станица», ансамбль «Казачьи сердца» (Слободзейский казачий округ), ансамбль «Червона стричка» (Дубоссарский казачий округ), ансамбль «Бирюза» (Григориопольский казачий округ). Более 15 лет ежегодно эти ансамбли, а также отдельные исполнители и приднестровские коллективы, исполняющие казачьи произведения, успешно участвуют в фестивалях казачьей культуры, а казачьи поэты и писатели принимают активное участие в проводимых ЧКВ литературно-поэтических вечерах.
Из года в год в память о казаках погибших в суровое время войны проводится Эстафета Памяти. Она начинается у с.Рашково Рыбницкого казачьего округа и проходит по всем округам Войска, завершая свой путь у Поклонного Креста в Слободзее, где когда-то в далеких 1789-1792 г.г размещался Кош казаков-черноморцев. Эстафета казачьей памяти служит не только напоминанием о погибших, но и является инструментом воспитания молодого поколения Черноморского казачества.
По инициативе Войскового Правления Черноморского казачьего войска 21 декабря 2000 года Верховным Советом ПМР принят Закон «О казачестве в Приднестровской Молдавской Республике». Вот уже почти двадцать лет Черноморское казачье войско стоит на страже интересов народа Приднестровья и России в целом.
За большие заслуги в деле защиты Приднестровской Молдавской Республики и укрепления её экономического и оборонного потенциала Войско награждено высшей государственной наградой ПМР - орденом Республики. История возрождения и становления Черноморского казачьего войска служит полной и объективной оценкой уникального проявления прошлого и современности, подтверждая этим свою состоятельность и жизнеспособность.

(1811 - 1861)
Глава из книги Н.В.Галушкина «Собственный Е.И.В. Конвой»

По Высочайшему повелению днем старшинства всего Императорского Конвоя считается дата основания Гвардейской Черноморской казачьей сотни 18 мая 1811 года.
Но уже в 1775 году в истории Русской Армии упоминается о Конвое Императрицы Екатерины Великой.
В 1774 году, по предложению князя Потемкина-Таврического, были сформированы из казаков знатнейших фамилий две команды - Донская и Чугуевская, каждая численностью 65 человек.

Команды эти в 1775 году были командированы в Москву на торжество празднования мира при Кучук-Кайнарджи. По прибытии в Москву казачьи команды, с выбранным из гусарских полков Лейб-эскадроном, составили Собственный Ее Величества Конвой.
По окончании московских торжеств Конвой Императрицы не был расформирован, а переведен на постоянное квартирование в Санкт-Петербург. В 1776 году утверждены штаты этих команд «для конвоирования Императрицы Екатерины II, во время проездов Ее из Санкт-Петербурга в Царское Село, а во время нахождения Ее Величества в Царском Селе для содержания караулов и разъездов».
В ноябре 1796 года, по вступлении на Престол Государя Императора Павла I, Донская и Чугуевская «Придворные команды», а также Гатчинские эскадроны, из так называемого «Гатчинского гарнизона», вошли в состав вновь учрежденного Лейб-Гусарского Казачьего полка, который Высочайше повелено «считать на том же основании, как Конная Гвардия».
В Высочайшем приказе от 25 января 1797 года, по случаю предстоящей Коронации Императора Павла I, сказано: «Завтрашнего числа, в десятом часу, быть готовому артиллерийскому батальону и выступить в Москву. Послезавтра Лейб-Гусарскому и Лейб-Казачьему полкам, в том же часу, оставляя из Лейб-Гусарского полка число, нужное для Конвоя Его Величества».
Приказ этот говорит о раздвоении Лейб-Гусарского Казачьего полка на Лейб-Гусарский и Лейб-Казачий, которые хотя и продолжали нести службу Высочайшей охраны, но уже не составляли Собственного Императорского Конвоя. По штату 1798 года Л.-Гв. Казачий полк состоял из двух эскадронов. В следующем году Высочайше повелено иметь три эскадрона. В 1811 году - четыре эскадрона, доля чего была сформирована Гвардейская черноморская сотня.

По поводу сформирования Гвардейской Черноморской казачьей сотни Военный Министр сообщил 18 мая 1811 года херсонскому военному губернатору следующее Высочайшее повеление.
«Его Императорское Величество, в изъявление Монаршего Своего благоволения к Войску Черноморскому, за отличные подвиги их против врагов Отечества нашего, во многих случаях оказанные, желает иметь при себе, в числе Гвардии своей, конных сотню казаков от Войска Черноморского из лучших людей, под командою из их же войска одного штаб-офицера и потребного числа офицеров из отличнейших людей; команда сия будет здесь пользоваться всеми теми правами и преимуществами, какими пользуется и вся прочая Гвардия.
Во исполнение сего Монаршего соизволения покорнейше прошу ваше Сиятельство объявить Войску таковую к нему Монаршую милость, уведомить, что командовать тою сотней назначен уже находящийся ныне здесь (то есть в Санкт-Петербурге) войсковой полковник Бурсак 2-й, коего с сим же к Вашему Сиятельству препровождаю. Покорнейше прошу отправить его в войско для выбора лучших людей с исправною сбруею и с ним же послать одного казака в образцовой обмундировке, предписать атаману того войска, чтобы выбор сей сотни казаков и офицеров сделан был возможнее поспешней».
Черномрское Казачье Войско в то время, когда ему было оказано Высочайшее благоволение «за отличные его подвиги», находилось на Кубани. В 1787 году из бывшего Запорожского Казачьего Войска было сформировано «Войско Верных Казаков». За отличие в войну с Турцией в 1787 - 1791 годах, особенно на Черном море, Войско получило наименование Черноморского, 30 июня 1792 года Черноморскому Войску Императрицей Екатериной Великой была пожалована на «вечное владение» земля на Кубани, куда Черноморцы, во главе со своим Кошевым Атаманом Захаром Чепегой, были переселены.

Высочайшая грамота, пожалованная Черноморцам, гласит:
«Верного Нашего Войска Черноморского Кошевому Атаману, Старшинам и всему Войску Нашего Императорского Величества милостивое слово.

Усердная и ревностная Войска Черноморского Нам служба, доказанная в течение благополучно оконченной с Портою оттоманскою войны, храбрыми и мужественными на суше и водах подвигами, ненарушимая верность, строгое повиновение начальству и похвальное поведение от самого того времени, как сие Войско, по воле Нашей, покойным генерал-фельдмаршалом князем Григорием Александровичем Потемкиным-Таврическим учреждено, приобрели особливое Наше внимание и милость. Мы потому, желая воздать заслугам Войска Черноморского утверждением всегдашнего его благосостояния и доставлением способов к благополучному пребыванию, всемилостивейшее пожаловали оному в вечное владение состоящий в области Таврической остров Фанагорию со всей землей, лежащей на правой стороне Кубани, от устья ее к Усть-Лабинскому редуту, так чтобы с одной стороны река Кубань, с другой же Азовское море до Ейского городка служили границею Войсковой земли. С прочих же сторон разграничение указали Мы делать генерал-губернатору Кавказскому и губернаторам Екатеринославскому и Таврическому через землемеров, с депутатами от Войска Донского и Черноморского.
Все состоящие на упомянутой Нами пожалованной земле всякого рода угодья, на водах же рыбные ловли остаются в точном и полном владении и распоряжении Войска Черноморского, исключая только места для крепости на острове Фанагории и для другой, при реке Кубани, с подлежащим для каждой выгоном, которые для вящей Войску и особливо на случай военной безопасности сооружены быть имеют. Войску Черноморскому принадлежит бдение и стража пограничная от набегов народов закубанских.
На производство жалованья Кошевому Атаману и Войсковым Старшинам по приложенной росписи, на употребляемые к содержанию стражи отряды и прочие по Войску нужные расходы повелели Мы отпускать из казны Нашей по 20000 рублей в год.
Желаем Мы, чтоб земское управление сего Войска, для лучшего порядка и благоустройства, соображаемо было с изданными от Нас учреждениями о управлении губерний.

Мы предоставляем Правительству Войсковому расправу и наказание впадающих в погрешности в Войске, но важных преступников повелеваем, для осуждения по законам, отсылать к губернатору Таврическому. Мы всемилостивейше позволяем Войску Черноморскому пользоваться свободою внутреннею торговлею и вольною продажею вина на Войсковых землях.
Всемилостивейше жалуем Войску Черноморскому знамя Войсковое и литавры, подтверждая также употребление и тех знамен, булавы, перначей и Войсковой печати, которые оному от покойного генерал-фельдмаршала князя Григория Але5ксандровича Потемкина-Таврического по воле Нашей доставлены.

Мы надеемся, что Войско Черноморское, соответствуя Монаршему Нашему о нем попечению, потщится не только бдительным охранением границ соблюсти имя храбрых воинов, но и всемерно употребить старание заслужить звание добрых и полезных граждан внутренним благоустройством и распространением семейственного жития.

(Далее в этом историческом документе следует указание о том, сколько положено в год жалованья: Кошевому Атаману, Войсковому судье, Войсковому писарю, куренным атаманам, пушкарю, довбышу и другим чинам Войска. - П.С./К.).

Подлинный документ подписан собственною рукою Государыни Императрицы: ЕКАТЕРИНА II».
Согласно Высочайшему повелению государя Императора Александра I, из этих Черноморцев сформированная Гвардейская сотня, под командой войскового полковника Бурсака 2-го, в составе: штаб-офицер 1, обер-офицеров 3, урядников 14, казаков 100, лошадей строевых 118, столько же «подъемных», 27 февраля 1812 года прибыла в Санкт-Петербург и была зачислена Л.-Гв. В Казачий полк 4-м эскадроном.
Через 18 дней после своего прибытия в Санкт-Петербург Черноморцы вновь выступили в поход.
Наполеон со своими полчищами двинулся на Русскую землю, и Россия вступила в Великую Отечественную войну.
16 марта 1812 года Император Александр I произвел смотр всем полкам Гвардии, после чего Л.-Гв. Казачий полк, в составе трех эскадронов Донцов и одного Черноморского, выступил на Вильно, получив назначение быть в авангарде 3-го корпуса генерала Тучкова, находившегося у города Троки.

Из авангарда полк был выдвинут к реке Неман, где вступил в бой с войсками маршала Даву.
14 июня эскадроны полка атаковали французских гусар. Взятые казаками в плен семь неприятельских гусар были первыми французскими пленными в Отечественной войне.
16 июня, при переправе через реку Вилию, несколько французских конноегерских эскадронов отрезали находившуюся сзади всех Черноморскую сотню и хотели ее окружить, но стремительной атакой эскадрона Лейб-Казаков и полуэскадрона Лейб-Улан Черноморцы были выручены и в свою очередь атаковали егерей. Все шесть эскадронов французской конницы были разбиты, и более ста неприятельских кавалеристов взято в плен.
В последующих боях Черноморские казаки особенно отличились у деревни Деюны, сдержав натиск неприятельской кавалерии, и деревни Свече, отбросив авангард французов. Прикрывая отступление нашей 1-й армии, они принимали участие в боях у Витебска. В этих боях были ранены сотник Мазуренко и вахмистр Завадовский.
За мужество и храбрость, проявленную в арьергардных боях при отходе Русской Армии к Смоленску, командир Гвардейской Черноморской сотни полковник Бурсак 2-й был награждён орденом Св. Владимира 4-й степени и удостоен высочайшего благоволения. Хорунжий Матешевский получил орден Св. Анны 3-й степени. Вахмистры: Николай Завадовский - первый офицерский чин, Степан Белый - «Знак отличия Военного Ордена».
С первых же дней Отечественной войны, в ежедневных боях, Лейб-Казаки и Черноморцы проявили бесчисленное множество подвигов, но их атака 7 августа, совместно с Мариупольскими гусарами при защите Смоленска, когда были уничтожены два французских пехотных полка у Валупиной горы, и беззаветная храбрость, оказанная 26 августа, в знаменитом Бородинском сражении, занесены на почётные страницы Русской военной истории.
В самый критический момент Бородинской битвы 1-й Кавалерийский корпус Уварова нанёс сильный удар французам на их левый фланг и тыл. Первая атака, остановившая зарвавшегося противника, выпала на долю полков Л.-Гв. Гусарского и Л.-Гв. Казачьего, причём два взвода Черноморцев, под командой сотника Безкровного, врубились во французскую батарею и, захватив два орудия, взяли в плен одного кавалерийского полковника, одного офицера и девять солдат артиллеристов. В этой атаке под сотником Безкровным был убит картечью конь, а сам он контужен в левую ногу.
После Бородинского сражения Черноморцы с исключительной выдержкой и стойкостью сдерживали натиск врага, когда 28 августа была выслана в цепь вся Гвардейская Черноморская сотня.

В период временного пребывания в Москве Наполеона Черноморцы имели особую задачу, находясь в партизанском отряде. 6 октября, при Тарутине, Черноморцы атаковали части корпуса Мюрата, взяв действующую французскую батарею. За бой у Тарутина полковник Бурсак был награждён орденом Св. Анны 2-й степени, а раненный в руку сотник Завадовский орденом СВ. Владимира 4-й степени с бантом. 28 октября Лейб-Казаки и Черноморцы приняли участие в разгроме корпуса вице-короля на реке Вопи и в преследовании неприятеля из пределов России. В половине ноября состоялась злополучная для армии Наполеона переправа через Березину.
Находясь постоянно в авангарде нашей армии, Черноморцы подошли к городу Юрбургу. Город был занят сильным отрядом противника. Полковник Бурсак, не ожидая подхода главных сил нашего авангарда, немедленно атаковал французов и занял город.
В декабре Черноморцы, открыв движение корпуса маршала Макдональда, разбили его передовой отряд, захватив с собой корпусный магазин с провиантом, причём особенно отличился своей доблестью сотник Безкровный.
Прибывший в Вильно Император Александр I отдал приказ Главнокомандующему Русской Армией вступить в пределы Пруссии. 1 января 1813 года, после торжественного молебна, Русская Армия двинулась через Неман на город Полоцк.
Предстоящая в 1813 году кампания для Л.-Гв. Казачьего полка совершилась при обстоятельствах, нисколько не похожих на те условия, при которых полк воевал в минувшем 1812 году. Полк получил лестное назначение состоять в Конвое Его Величества. Эту почётную службу Донцы и Черноморцы несли с честью в 1813 и 1814 годах, следуя всюду за Государем.
12 апреля 1813 года Император Александр I торжественно вступил в город Дрезден. Л.-Гв. Казачий полк составлял Императорский Конвой. В Дрездене Черноморцы были осчастливлены Высочайшей наградой за «их усердную боевую службу». Управляющему Военным Министерством генерал-лейтенанту князю Горчакову был отдан следующий указ:
«В награду отличной службы состоявшей в числе Гвардии Черномрской казачьей сотне и во изъявления благоволения Нашего к Войску казачьему Черноморскому, повелеваем содержать оную во всем на положении Лейб-Казачьего полка, оставив Черноморцам их историческую форму в настоящем виде. Служащих же ныне в Черноморской сотне офицеров и командиров оной переименовать в чины противу Лейб-Казачьего полка.

Город Дрезден. Апреля 25 дня 1813 года. АЛЕКСАНДР.
На основании Высочайшего Указа, изданного Государем Императором Александром I в городе Дрездене 25 апреля 1813 года, Гвардейская Черноморская сотня была переименована в Лейб-Гвардии Черноморский эскадрон.
14 августа в сражении у Дрездена и 17 - 18-го в победоносной для Русской Гвардии Кульмской битве Л.-Гв. Казачий полк был в Конвое Государя Императора и непосредственного участия в бою не принимал, но Черноморского казачьего эскадрона поручики Безкровный и Завадовский, согласно их просьбе, с особого разрешения государя Императора были в Кульмском бою прикомандированы к 4-му Черноморскому казачьему полку, входившему в состав конного корпуса генерала графа Платова.
Государь Император Александр I, осматривая поле Кульмского сражения, нашел поручика Безкровнгого, тяжело раненного в бок неприятельской картечью, и его личным распоряжением герою Л.-Гв. Черноморского казачьего эскадрона была оказана срочная медицинская помощь.
Будучи младшим офицером Черноморской Гвардии, А.Д. Безкровный был награжден золотою саблею с надписью «За храбрость» и орденом Св. Владимира 4-й степени. В дальнейшей своей боевой службе - бриллиантовым перстнем «стоимостью в 1000 рублей», 5 тысячами рублей деньгами и орденом Св. Анны.

…После Кульмского боя и разгрома войск Макдональда при Кацбахе, 4 (17 октября), произошла знаменитая Битва народов под Лейпцигом - битва, во время которой Лейб-Казаки и Черноморцы своею доблестью и беззаветной храбростью покрыли себя неувядаемой славой.
В бою под Лейпцигом русские колонны первыми двинулись вперед на Вахау и Клеберг, выбили оттуда французов и завладели их позицией. Но дальнейшее продвижение русских войск было остановлено жестоким огнем французских батарей. Перейдя в контратаку, французы вновь завладели Вахай и Клебергом. Наполеон, сосредоточив главные свои силы против нашего центра, открыл по нему сильный огонь всей своей артиллерией.
За центром же наших войск, на горе у деревни Госсы, находился Император Александр I с двумя союзными монархами. Вблизи Государя был его Конвой, Л.-Гв. Казачий полк - Донцы и Черноморцы.
Развивая свой успех, Наполеон двинул к Вахау кавалерийский корпу Латур-Мабура. Всю свою конную гвардию и 60 орудий. Кавалерийская атака была поручена Мюрату, и вся масса французской конницы должна была обрушиться на наш центр. Русская пехота мужественно встретила врага, свернувшись в каре. Атакующие встречены картечью и штыками, но массы французских кирасир и драгун не останавливаются…
Каре пехоты смяты, наша легкая Гвардейская кавалерийская дивизия, не успевшая еще развернуться, была сама атакована. Французская конница шла неудержимым потоком: на ее пути все было смято и уничтожено, и наш боевой центр прорван.
Наполеон торжествовал и уже послал в Лейпциг королю Саксонскому поздравление, не сомневаясь в окончательной победе.
Прорвав центр, атакующие летели прямо на деревню Госсу, у которой на возвышении, за плотиной, находился Император Александр I со Своей свитой и Конвоем. Вблизи, кроме четырех эскадронов Л.-Гв. Казачьего полка, не было других войск. Неприятель мчался прямо на свиту Государя…
В этот критический момент боя Император Александр I, сохранив полное самообладание, приказал: графу Орлову-Денисову скакать к Барклаю-де-Толли, с повелением немедленно к отступившему центру выдвинуть тяжелую конницу, а начальнику резервной артиллерии генералу Сухозанету подтянуть все батареи - обратился к единственной своей охране, Лейб-Казакам и Черноморцам. «Позвать полковника Ефремова!» - услышали казаки Государевы слова.
Полковник Ефремов, за отсутсвием командира Л.-Гв. Казачьего полка, стоял перед полком. Он поскакал на холм и остановился перед Государем. Государь Император Александр I повелел полку идти вперед через плотину и атаковать неприятельскую кавалерию во фланг.
Выслушав Царское приказание, полковник Ефремов быстро повернул назад. «Полк! - скомандовал он на скаку. - Отделениями, по четыре направо, заезжай! За мной!» И, не ожидая, пока тронется полк, понесся в сторону неприятеля. «Не отставай от командира!» - раздалось в рядах полка, и казаки бросились в атаку. Путь полку пересекал топкий болотистый ручей, который обскакать было нельзя.
Эскадроны рассыпались по берегу и, кто где стоял, так и ринулись вперед: кто пробирался плотиной, кто плыл, где поглубже, или, забравшись в тину, барахтался в ней. Преодолев препятствие и скрыв свое движение тянувшейся со стороны противника возвышенностью, полк приблизился к французам.
Неприятельская кавалерия, не подозревая удара, неслась вперед. Один из французских кирасирских полков пересекал дорогу Л.-Гв. Казачьему полку. «Эскадрон! - громко скомандовал полковник Ефремов. - Эскадрон! - повторил он. - Благословляю!..»
Ефремов высоко поднял свою обнаженную саблю и сделал ею в воздухе крестное знамение. Казаки, взяв наперевес свои длинные пиик, с гиком ринулись на латников и врубились в их ряды, атаковав фланг французского кирасирского полка. Пораженная этим неожиданным ударом, неприятельская кавалерия заколебалась; первые ряды ее смяты и рассеяны. Остальные остановились и, атакованные одновременно с фронта русской конницей, а с другого фланга прусским кирасирским и драгунским полками, повернули назад. Разбитая французская кавалерия, преследуемая огнем, с противоположных берегов озера и ручья у деревни Госсы, 112 орудий генерала Сухозанета, в беспорядке отступила за свои пехотные колонны.
Когда, по сигналу своих трубачей, собрались все четыре эскадрона Л.-Гв. Казачьего полка, только что совершившего геройский подвиг, то строй полка был неузнаваем. В окровавленных мундирах, в грязи с ног до головы, многие без киверов, со сломанными пиками, с лошадьми без всадников - полк был величественно воински красив и горд сознанием того, что болестью своей спас жизнь Государя Императора Александра I и честь Русской Армии.

Желая воздать полку свое Царское благоволение и удостовериться в его потерях, Император Александр I приказал полку пройти мимо него и…
Восторгом горя, пред глазами Царя,
Не спеша, в окровавленном строе,
Боль от ран заглушив, лишь ряды сократив,
Прошли Лейпцигской битвы герои…

На высоком холме выделялась величавая фигура Императора, окруженная большой свитой. Остановив полк, полковник Ефремов поскакал на холм. Эскадроны полка развернулись в длинную линию. Государь Император, приняв рапорт от полковника Ефремова, осенил себя крестным знамением. Вместе с Государем набожно крестились Донцы и Черноморцы. Ефремов вернулся к полку, получив из рук Его Величества орден Св. Георгия 3-й степени.

Когда смолкло казачье «ура», вызванное появлением перед полком нового Георгиевского кавалера, полковник Ефремов произнес: «Казаки! Государь благодарит вас за ваш нынешний славный подвиг. Сказал Он мне, что вы из страшного смертного боя возвратились с маловажной потерей; молит, чтобы вы и в будущих ваших подвигах были так же счастливы, как и сегодня!»
Кроме полковника Ефремова, в тот же день полк украсился Георгиевскими кавалерами. В числе коих был доблестный командир Л.-Гв. Черноморского казачьего эскадрона, полковник Бурсак. Все офицеры полка, согласно Высочайшему повелению, получили небывалую в Русской Армии награду: «по их желанию и выбору».
Офицеры Л.-Гв. Черноморского казачьего эскадрона: ротмистр Ляшенко, поручики - Безкровный, раненный в грудь навылет, и Матешевский, за атаку под Лейпцигом в день 4 (17) октября, были награждены орденом Св. Владимира 4-й степени. Многим казакам полка были пожалованы «Знаки отличия Военного Ордена».
После Лейпцига русские войска подошли 24 октября к Франкфурту-на-Майне, и в тот же день состоялся торжественный въезд в город Русского Императора.

Начатые Наполеоном переговоры о мире не дали удовлетворительных результатов, и Император Александр I приказал своей армии вступить в пределы Франции.
В конце ноября союзные армии направились к Рейну. Государь выехал из Франкфурта в Карлсруэ правым берегом Рейна; левая сторона реки находилась под наблюдением французских войск, и поэтому, для охраны и конвоирования Императорского поезда, вдоль всей дороги стояли посты от всех четырех эскадронов Л.-гв. Казачьего полка.
20 декабря собзные войска в разных местах перешли Рейн. Русская Гвардия перешла его на Новый год, в присутствии Государя Императора Александра I.

13 марта 1814 года авангард наших войск выбил из Фер-Шампенуаза. Кругом была полная тишина, и бой прекратился. Императорская свита сошла с лошадей. Конвой получил приказание расседлывать. Неожиданно раздались ружейные выстрелы в том направлении, где несколько часов назад победоносно прошли наши войска. Император Александр I лично выехал на окраину Фер-Шампенуаза и увидел несколько французских пехотных колонн. По тревоге казаки Конвоя прискакали к Государю.
Отдав приказание выдвинуть к Фер-Шампенуазу нашу пехоту и артиллерию Император Александр I, так же как и в Лейпцигском сражении, обратился к Своему Конвою и повелел атаковать неприятеля.

Залпы и штыки встретили Л.-Гв. Казачий полк. Но казаки своей лихой атакой смяли французов, и неприятель положил оружие. Задние колонны противника, пытаясь прорваться, были поражены огнем нагшей артиллерии и остановлены атакой гусар. Разбитый противник оказался французской дивизией генерала Пакто, предполагавшего в Фер-Шампенуазе соединиться с войсками императора Наполеона.
Прусский король, узнав о новом подвиге Л.-Гв. Казачьего полка, пожаловал ему награды. Командир Л.-Гв. Черноморского казачьего эскадрона, полковник Бурсак 2-й, получил высокий боевой орден «За военные заслуги» (Pour le merite).
14 марта Император Александр I, конвоируемый Л.-Гв. Казачьим полком, выступил из Фер-Шампенуаза. 17 марта. Сквозь дым гремевшей канонады, показались вершины парижских зданий. Через день явились к Русскому Императору депутация города Парижа, заявившая о сдаче столицы Франции.

Утром 19 марта государь со Свитой и Своим Конвоем двинулся к Парижу. По пути его следования выстроилась Русская Гвардия, восторженным «ура» встречавшая своего Монарха.
Торжественное вступление победоносных русских войск в Париж открывал Конвой Государя, за которым следовала легкая Гвардейская кавалерийская дивизия, а за нею, в некотором расстоянии, Император Александр I, во главе остальных частей Русской Гвардии. За русскими войсками шли австрийцы, пруссаки и баденцы. На Елисейских Полях войска остановились и в обратном порядке прошли церемониальным маршем перед Русским Императором.
По окончании смотра Л.-Гв. Казачий полк стал биваком на Елисейских Полях, выставив караул в дом, занимаемый Государем, и в соседние части города Парижа.

По заключении мира 18 мая Император Александр I произвел смотр всему Гвардейскому Корпусу и объявил ему о возвращении в Россию. Лейб-Гвардии Казачий полк, в составе трех Донских и одного Черноморского эскадронов, выступил из Парижа 21 мая и прибыл в Санкт-Петербург 25 октября. 1 июня 1815 года, в связи с бегством Наполеона с острова Эльбы, по повелению Государя, полк был вновь направлен к западной границе Русской Империи. Дойдя до Вильно, полк получил приказание вернуться в Петербург, ввиду наступившего изменения в политической обстановке и окончательного поражения императора Франции Наполеона I.
В ознаменование славных подвигов Донцов и Черноморцев Л.-Гв. Казачьего полка в Отечественную войну и в кампании 1813 года полку были пожалованы Георгиевские серебряные трубы, при следующем Высочайшем Указе от 15 июня 1813 года: «Его Императорское Величество, во изъявление Монаршего благоволения к службе Л.-Гв. Казачьего полка и причисленному к оному Л.-Гв. Черноморскому эскадрону, неоднократно оказавшим отличие противу неприятеля в минувшую кампанию, всемилостивейше жалуем им серебряные трубы».
4 марта 1816 года Высочайше повелено: «Л.-Гв. Казачьему полку состоять из шести эскадронов Войска Донского и одного эскадрона Войска Черноморского, который считать седьмым».

В марте 1817 года Император Александр I повелел изготовить грамоту на пожалование Л.-Гв. Казачьему полку Георгиевского Штандарта с надписью: «За отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России 1812 года и за подвиг при Лейпциге в 4-й день октября 1813 года».
По неизвестной причине эта Высочайшая награда полку не была осуществлена при жизни Монарха.
В мае 1821 года Л.-гв. Казачий полк, в составе Гвардейского Корпуса. Выступил в поход к западной границе России, вследствие вспыхнувшей революции в Италии. 7-й Черноморский эскадрон оставался всю зиму в Минской губернии и только весной 1822 года вернулся в Петербург в свой полк.
19 ноября 1825 года Россия потеряла Императора Александра I Благословенного. Тело почившего Монарха находилось в Таганрогском соборе до 20 декабря. По маршруту, для следования в Петербург, ночлеги назначались в селах, имеющих церкви.
6 марта 1826 года Донские и Черноморский эскадроны Л.-Гв. Казачьего полка в полном составе принимали участие при встрече тела в Бозе почившего Императора Александра I и 14-го числа в торжественных похоронах Монарха, с именем которого был связан их исторический подвиг под Лейпцигом.
Одним из первых распоряжений вступившего на Престол Императора Николая Павловича было исполнение воли почившего Монарха о пожаловании Л.-гв. Казачьему полку Георгиевского Штандарта. Высочайшей грамоты полк удостоился 19 марта. В этот день, ровно 12 лет тому назад, полк во главе Русской Императорской Армии вступил в Париж. В манеже Инженерного замка, 28 марта, Штандарт был освящен и торжественно вручен полку.

Государь Император Николай I, для облегчения службы Л.-Гв. Казачьему полку, 23 августа 1826 года Высочайше повелеть соизволил: «Сформировать из черноморского Казачьего Войска один Гвардейский полуэскадрон, на том самом основании, как состоит 7-й Черноморский эскадрон, и чтобы по сформировании сего полуэскадрона ежегодно приходил в Петербург взвод на смену одного из взводов в эскадроне состоящих, который отправится на Родину».
7 апреля 1828 года Черноморцы выступили к границам Турции. 31 июля у местечка Сатуново эскадроны Л.-Гв. Казачьего полка перешли Дунай, вступив в пределы Турецкой империи. В Бабадаге 7-й Черноморский эскадрон остался в Конвое, при штабе Гвардейского Корпуса. С прибытием Великого Князя Михаила Павловича Черноморцы присоединились к полку.
От Кюстенджи, где войска наши расположились лагерем, Главнокомандующий приказал полку следовать форсированным маршем к Варне, в распоряжение командира осадного корпуса. 7-й Черноморский эскадрон был назначен в отряд генерал - адьютанта Бистрома 1-го, действовавший с южной стороны крепости. Эскадрон принимал участие во всех боевых действиях отряда генерала Бистрома, включительно до 29 сентября, когда турки, понеся поражение. Оставили крепость Варну.

В боях под Варной пал смертью храбрых доблестный корнет Котляревский. Наиболее отличившиеся Черноморцы награждены: корнет Миргородский - орденом Св. Владимира 4-й степени с бантом, унтер - офицер Шевченко - чином корнета.
По окончании войны с Турцией Л.-Гв. Казачий полк стал на зимние квартиры в Волынской губернии. В 1829 году Черноморский эскадрон нес трудную службу на кордонной линии по границе Подольской и Херсонской губерний, для охраны края от чумной заразы. В ноябре три эскадрона Донцов и 7-й Черноморский получили распоряжение прибыть в Петербург, но на подходе были остановлены и по Высочайшему повелению командированы в город Тирасполь, на кордоны по реке Днестру, вследствие появления чумы в Бессарабской области.
В 1830 году, сдав кордоны армейской пехоте, эскадроны были отозваны в Петербург.

Отдых продолжался недолго, ибо Л.-Гв. Казачий полк был направлен в Царство Польское, для действий против польских мятежников. Л.-Гв. 7-й Черноморский эскадрон следовал с полком на Вильно и Белосток, к местечку Тыкачино, из которого, по приказанию Великого Князя Михаила Павловича, вернулся в Белосток, для охраны Императорской Главной Квартиры.
Находясь в Белостоке, Черноморцы, помимо охраны Главной Квартиры, вели борьбу с появившимися в Белостокской губернии мятежниками. В бою с ними, 26 июля 1831 года, был убит поручик Шепель.

Из Белостока Черноморцы были откомандированы к войскам генерала Крейца под Варшаву, где и присоединились к Донским эскадронам своего полка. 25 августа, в день штурма Варшавы, собравшиеся эскадроны Л.-Гв. Казачьего полка находились в прикрытии наших батарей. По взятии Варшавы полк вошел в стлицу Польши. По окнчании военных действий в Царстве Польском Л.-Гв. Казачий полк был расквартирован в районе Режицы, куда и прибыл 24 ноября.
За отличия в Польскую кампанию 1831 года юнкера эскадрона Григорий Лавровский, Алексей Рашпиль, Мелентий Жвачка, Аркадий Виташевский и Иосиф Котляревский произведены в корнеты. Все чины эскадрона получили знаки отличия польского ордена «За военное достоинство» и медали за штурм Варшавы.

7 февраля Черноморцы с двумя эскадронами выступили из Режицы и ровно через месяц прибыли в Петербург, удостоившись за отличный порядок Высочайшего благоволения. С 1832 года для Черноморцев наступил долгий период мирной жизни.
1 июля 1842 года, по высочайше утвержденному положению о Черноморском Казачьем Войске, определено иметь Гвардейский казачий Дивизион, которому числиться в составе Гвардейского корпуса.
Дивизион комплектовался офицерами Черноморского Казачьего Воска, не менее трех лет прослужившими в армейских строевых частях. Никто из «посторонних», то есть не казаков-черноморцев, в Дивизион не допускался… Казаки выбирались в Гвардию «лучшие в целом войске, по поведению, виду и службе».

Согласно этому новому положению о Войске Черноморском, в том же 1842 году 7-й эскадрон был откомандирован от Лейб-Казачьего полка и развернут в самостоятельный Л.-Гв. Черноморский казачий дивизион.
В 1848 году дивизион выступил в поход к Брест-Литовскому и далее в Варшаву. 8 мая 1849 года государь Император изволил произвести смотр Донской и Черноморской Гвардии на Мокотовском поле, после чего полуэскадрон Черноморцев, под командой штабс - ротмистра Жилинского, был отправлен по железной дороге в город Краков, для конвоирования по Галиции Главнокомандующего Действующей Армии, генерал - фельдмаршала князя Варшавского. Полуэскадрон стал на постах по станциям почтового тракта между Краковом и местечком Дукло.

Государь Император, охраняемый Черноморцами от станции до станции, прибыл в Дукло одновременно с князем Варшавским. При обратном пути проезде государя черноморские посты соединялись и следовали до Кракова. По окончании соей командировки полуэскадрон 16 июня прибыл в Варшаву, где находился весь дивизион.

В Царстве Польском Л. - Гв. Черноморский казачий дивизион оставался до поздней осени. В начале ноября 1-й эскадрон отбыл в Санкт-Петербург, а 2-й был командирован в Черноморию.

Черноморское Казачье Войско ожидало прибытия в Войско Государя Наследника Цесаревича. К июлю 2 эскадрон прибыл в Екатеринодар, для конвоирования Его Императорского Высочества и подкрепления кордонной линии. Казаки были расставлены «при станциях, в приличных местах, развернутым фронтом, лицом к границе и неприятелю, т.е. к Кубани».
Конвой разделялся на четыре равные части и следовал впереди, по сторонам и сзади экипажа Государя Наследника Цесаревича. В наиболее опасных местах Конвой усиливался казачьей артиллерией. 16 сентября Наследник Цесаревич прибыл в Екатеринодар и на другой день принял почетных представителей Черноморского Казачьего Войска, которых от имени Государя Императора благодарил за верную службу. После молебна в Войсковом соборе Его Императорское Высочество, в мундире Л.-Гв. Черноморского дивизиона, произвел смотр выстроенным на площади войскам, на правом фланге которых находился 2-й Гвардейский эскадрон. Наследник Цесаревич лично командовал парадом.

В 1854 году Черноморцы были командированы в Эстляндию, на охрану побережья Санкт-Петербургской губернии, получив за примерную службу Высочайшую благодарность.
В 1856 году Л.-Гв. Черноморский казачий дивизион находился в Москве, в отряде войск Гвардии и гренадер, собранных там на время Священного коронования Императора Александра II.

Коронационные торжества имели для Черноморцев исключительное историческое значение. Находясь в составе Гвардейского Корпуса, Черноморцы отличной службой своей всегда удостаивались благоволения наших государей. Ввиду этого, а также принимая во внимание, что добытые соединенной храбростью славных представителей Донской и Черноморской гвардии Георгиевский Штандарт и Георгиевские серебряные трубы при разворачивании Черноморцев в самостоятельную войсковую часть остались Л.-Гв. В казачьем полку, перед коронационными торжествами гвардейское начальство ходатайствовало перед государем Императором о пожаловании Черноморцам георгиевского Штандарта и новых Георгиевских серебряных труб - «За их боевую и постоянную усердную службу и преданность Престолу».
На письменном докладе Военного Министра Государь Император Александр II Николаевич 28 августа 1856 года собственноручно изволил начертать карандашом: «В приказе на 30 августа внести пожалование Штандарта Л.-Гв. Черноморскому казачьему дивизиону, в память подвигов Л.-Гв. Казачьего полка, составу которого принадлежал».

Полотно Штандарта было изготовлено из желтого штофа, посередине вышит выпукло, блестками и битью, Российский государственноый герб, а по углам на алом поле, в венках, вензелевое изображение имени Государя Императора.
Вокруг полотнища Штандарта - надпись: «За отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России в 1812 году и за подвиг, оказанный в сражении под Лейпцигом 4-го октября 1813 года». На нагрудном щите орла - алое поле с серебряным изображением святого Георгия Победоносца. Кругом полотнища серебряная густая бахрома. Древко Штандарта деревянное, зеленое с серебряными полосами вдоль, заканчивающееся вверху серебряным шаром и двуглавым орлом на нем, держащим Георгиевский крест 3-1 степени. Под полотнищем Штандарта, согласно Высочайшему Указу 25 июня 1838 года, помещена круглая скоба, медно-позолоченная, прикрепленная наглухо, с надписью:
«1811 года Гвардейская Черноморская сотня.
За отличие при поражении и изгнании неприятеля из пределов России 1812 года и за подвиг, оказанный в сражении под Лейпцигом 4 октября 1813 года.
1856 Л.-Гв. Черноморского казачьего дивизиона».

О пожаловании Штандарта Высочайшая грамота гласит: «Нашему Л.-Гв. Черноморскому казачьему дивизиону. В ознаменование особого Монаршего благоволения Нашего Л.-Гв. К Черноморскому казачьему дивизиону всемилостивейше пожаловали Мы дивизиону сему приказом 30 августа 1856 года Георгиевский Штандарт. Повелеваем Штандарт сей употреблять на службу Нам и Отечеству с верностью и усердием, Российскому воинству свойственными. АЛЕКСАНДР» . Торжественное пожалование Штандарта происходило в Георгиевском зале Зимнего дворца. В прибивке полотнища Штандарта участвовали Государь Император, Наследник Цесаревич и члены Императорского Дома. Государь сам привязал Георгиевскую ленту, отрезал концы и, разделив их на несколько кусков, один оставил себе, заметив: «Это старому Атаману».
Такие же кусочки ленты от Георгиевского Штандарта были даны Государем Императором Александром II Николаевичем Наследнику Цесаревичу и Великому Князю Александру Александровичу и присутствовавшим господам офицерам Л.-Гв. Черноморского казачьего дивизиона: полковнику Виташевскому, Лавровскому, штабс-ротмистру Голубу и поручику Рубашевскому. Передавая офицерам-черноморцам драгоценные обрезки Георгиевской ленты Штандарта, Государь Император изволил выразить пожелание «заслужить им Георгиевские кресты».

Но служить Государю и Родине Черноморцам пришлось уже под другим именем.
В 1857 году Л.-Гв. Черноморскому дивизиону Высочайше пожалованы новые Георгиевские серебряные трубы, так как старые, полученные ими в 1819 году, когда они составляли 7-й эскадрон Л.-Гв. Казачьего полка, остались в полку. Пожалование труб последовало 28 февраля 1857 года, при следующем указе: «Государь Император, во изъявление Монаршего Благоволения к службе Гвардейской Черноморской сотни, которая участвовала в Отечественной войне 1812 - 1814 гг в составе Л.-Гв. Казачьего полка и оказала неоднократно отличные подвиги против неприятеля, всемилостивейше пожаловать соизволил образованному из сей сотни Л.-Гв. Черноморскому казачьему дивизиону Георгиевские серебряные трубы с надписью: «Л.-Гв. Черноморскому казачьему дивизиону, за отличие, оказанное Гвардейской Черноморской сотней против неприятеля в 1813 году, в составе Л.-Гв. Казачьего полка», при чем Собственною Его Величества рукою было начертано: «По новому штату положено не три, а четыре трубача на эскадрон, следовательно, лишних не будет: поэтому дать Л-Гв. Черноморскому дивизиону 9 новых труб с предполагаемой надписью».

По донесению командира 1-го эскадрона, полковника Виташевского, Черноморцами трубы были получены 27 октября 1859 года.
По Высочайшему повелению в феврале 1861 года Л.-Гв. Черноморский казачий дивизион соединен Л.-Гв. С Кавказским казачьим эскадроном Собственного Его императорского Величества Конвоя.
Из офицеров Черноморского Дивизиона были переведены в Конвой: полковник Лавровский, штабс-ротмистр Рубашевский, поручик Шкуропатский, поручик Торгачев, корнет Зарецкий и корнет Скакун. Остальные офицеры были зачислены в полки вновь образованного Кубанского Казачьего Войска, с сохранением своего гвардейского мундира.

Отправной точкой для настоящего исследования стали слова «дида кубанской истории» Ф.А. Щербины, характеризующие черноморское казачье войско, как «собранное из разных мест, разрозненное и, отчасти разноплеменное…» (1). Он писал о том, что в число черноморских казаков вошли малороссы, поляки, молдаване, великороссы, литовцы, татары, греки, немцы, евреи, турки и др. Многонациональный состав Черноморского войска отмечал и В.А. Голобуцкий, указывая на случаи поступления в казаки еще и болгар, сербов, албанцев (2).

Подтверждение этим словам историков мы легко можем найти во многих документах, вышедших из казачьей среды. Скажем, на заседании Войскового правительства 16 марта 1794 г. говорилось: «Старшины и казаки при собрании сего войска поступили на службу из разных мест Российской империи и польской области» (3).

Полиэтничность черноморского казачества, особенно в первые годы его существования, была определена источниками комплектования и пополнения.

За день рождения Черноморского войска можно принять распоряжение князя Г.А. Потемкина от 20 августа 1787 г.: «Чтоб иметь в наместничестве Екатеринославском военные команды волонтеров, препоручил я секунд-майорам Сидору белому и Антону головатому собрать охотников, и конных и пеших для лодок из поселившихся в сем наместничестве служивших в бывшей Сечи Запорожской казаков» (4). Однако первые результаты оказались не очень обнадеживающими и уже 12 октября Г.А. Потемкин разрешил набирать «охотников из свободных людей» (5).

К концу 1787 г. удалось собрать 600 человек (6). Ордером от 2 января 1788 г. Г.А. потемкин призывает атамана С. Белого «употребить всемерное старание о приумножении казаков». 4 октября 1789 г. он в очередной раз приказывает: «Войску верных казаков Черноморских позволяется принимать всех свободных людей…» (7). В 1794 г. кошевой атаман З. Чепега заявил Войсковому правительству, что по неоднократным повелениям князя Г.А. Потемкина он обязан был «всех бездомовных бурлак, лишь бы не бежавши из регулярных полков солдат, и таковых за коими не было бы каковых важных преступлений, без сумнения принимать и причислять в сие войско, ради умножения его на службу» (8).

Разрешение принимать в казаки всех желающих свободных людей (не говоря уже о нелегальном поступлении беглых) резко меняет социальную структуру войска, в него устремляются представители различных сословных групп русского общества (см. 9). В конце концов бывшие сечевики составили в новом войске меньшинство. По подсчетам И. Бентковского, в 1795 г. «истых сечевиков» насчитывалось только 30 %, «охотников» из свободных людей – 40 %, «прочих» – 30 % (10). Методика получения этих цифр не совсем понятна и, возможно, не вполне корректна. Ф.А. Щербина, не вдаваясь в детали, просто констатировал: «… в Черноморское войско записалось много лиц, не имевших никакой связи с Сичью» (11).

По нашим сведениям, число бывших запорожцев в Черноморском войске на 1794 г. составляло примерно 43 % (12). Подсчеты сделаны по материалам переписи 1794 г., проведенной поручиком Миргородским и корнетом Демидовичем: из 12 645 казаков, проживавших в 40 куренях, «служивших в бывшей Сечи Запорожской» оказалось 5503 человека. Эти цифры достаточно относительны. Переписать всех казаков не удавалось и несколько десятилетий спустя. В числе «запорожцев», конечно же, немало беглых, которые просто обязаны были придумывать более или менее убедительные легенды для легализации своего положения. Приток беглецов на Кубань, принимавший порой, по словам В.А. Голобуцкого, «черты организованного переселения», еще более неуклонно снижал процент бывших запорожцев среди черноморских казаков.

Итак, достаточно свободный доступ в Черноморское казачество всех желающих (и не только свободных людей), практика комплектования войска «сверху» во многом предопределили его многонациональный состав. В подтверждение этого имеется значительно число свидетельств. Приведем некоторые из них.

В высших эшелонах черноморской старшины мы встречаем «польской породы» войскового писаря и. Подлесецкого (13). Примечательна история хорошо известной черноморской семьи Бурносов. Основатель рода Петр Бурнос – поляк Пинчинский. В начале XIX в. он усыновил абадзехского мальчика. Родной сын Петра Бурноса – Корней, взял в семью еврейского мальчика. Спустя несколько десятилетий приемный сын П. Бурноса писал: «Василь Корнеевич Бурнос – поляк, я – черкес, Старовеличковский Бурнос – еврей» (14).

Интересно отметить, что в казаки была записана часть пленных поляков, захваченных черноморцами в «польском походе» 1794 г. К примеру, в 1799 г. в курене Величковском живет такой казак Езин Мазур, который чуть позже становится Езифом Добровольским (15).

В 1793 г. в Черноморское войско записался «Степан Моисеев заводовский, родившийся в турецком городе Хотене в законе еврейском» (16). В формулярных списках чиновников Черноморского войска за 1809 г. 82-летний С.М. Заводовский показан выходцем из польского шляхетства (17). 10 апреля 1795 г. войсковой судья А.А. Головатый сообщил Таврическому губернатору С.С. жегулину о зачислении в войско «евреина Иосифа Шендера» (18). В 1799 г. в г. Екатеринодаре числится значковый товарищ Евреинский, по спискам 1813 г. – Еврееновский (19).

Ф.А. Щербина указывает, что в 1804 г. в черноморские казаки под именем Василия Лавровского был зачислен австрийский еврей Авелейд, а в 1810 г. – еврей Шиман Лейзерович (20).

К «знаменитой плеяде» черноморцев конца 40-х годов XIX в. относился, по словам полковника Кубанского войска Шарапа, старший член войскового правления еврей Литевский (21).

Выходя за рамки заявленной темы, отметим, что кубанские казаки прекрасно понимали возможность поступления в казачество людей разных национальностей и вероисповеданий. В «Конституции» Кубанского края 1918 г. предусматривалось, что человек, избранный атаманом Кубанского казачьего войска, принимает присягу «соответственно требованиям и обрядам своей религии». И ничего удивительного нет в том, что своим атаманом кубанцы избрали генерал-майора Н.А. Букретова, еврея по национальности (22).

Сохранилось значительное число документов о поступлении в Черноморское войско адыгов. Примечательную формулировку содержит один из них: «Черкесский владетель Мурадин Оуглы, сделавшийся черноморским казаком…» (23). Л.И. Лавров писал о том, что одна из окраин ст. Переяславской называется Черкешиной и часть ее казаков ведет свой род от адыгейцев (24). А. Вершигора отмечает о зачислении в Черноморское войско в 1808 г. большой группы адыгов, один из которых после крещения стал Яковом Яковлевичем Животовским (тоже известная на Кубани семья) (25). Практически в каждом из наградных документов 20-х гг. XIX в. встречается несколько казаков-адыгов, начиная от урядников и кончая полковниками.

Встречались среди черноморских казаков и армяне: есаул Лазарь Якимович Мурзак (впоследствии фамилия стала писаться «Мурзаков»), войсковой старшина Никита Иванович Гаджанов («родом от Меликов армянских») (26).

В 1810 г. были «исключены из оклада с причислением в сословие Черноморских казаков» ногайцы и татары, вышедшие ранее из Закубанья (27). В этом же году в Черноморское войско по распоряжению де Ришелье зачислили 55 молдаван, служивших в упраздненном Буджакском войске, а чуть позже – еще 77 человек (28).

В упомянутом выше формулярном списке войсковых чиновников за 1809 г. мы встречаем болгарина Емельяна Матвеевича Стоянова, серба Романа Степановича Шелеста, грека Никифора Михайловича Погачевского и др.

Подобных документов можно привести еще десятки, но наверное уже нет смысла доказывать тезис о свободном поступлении в Черноморское казачье войско людей различных национальностей. Однако, признавая полиэтничный состав войска, мы вполне солидарны с Ф.А. Щербиной, утверждавшим, что представители других национальностей просто «тонули» в массе чисто малорусского населения. На каждый десяток приведенных выше документов приходятся просто сотни других с такой почти стандартной формулировкой – «… он породы малороссийской. Звания казачьего».

Малороссийское происхождение большинства черноморских казаков косвенно подтверждают куренные и полковые списки, где явно преобладают украинские фамилии. При этом стоит оговориться, что фамилии (клички, прозвища) далеко не всегда служат надежным ориентирам. Автор уже однажды, кажется, ошибся, посчитав без веских оснований войскового полковника Алексея Высочина русским, а последующие поиски показали, что его отец Семен Цвень (в других документах - Цвененко) проживал в Елисаветградском уезде Новороссийской губернии. Подлинная фамилия полковника Ивана Павловича Великого оказался Губар (Губарь), а под фамилией Мельниченко скрывался молдаванин. Отцом сотенного есаула Греднева был «прусский Эдельман Грейф» (29).

Не следует без особой проверки доверять и таким этномаркирующим фамилиям как Бесараб, Циган, Болгарин, Литвин и др. В 1801 г. Войсковая канцелярия разбирала вопрос «почему капитан Лях получил сие фамильное имя, ибо родной его отец прозывается Шанька и состоит в живых» (30). Этноним «Литвин» мог означать (в зависимости от того, кто составлял документ) и жителя северной Украины, и белоруса, реже поляка, а то и просто католика (31).

В 1808 и 1820 гг. последовали высочайшие повеления о переселении в Черноморию малороссийских казаков (фактически крестьян) (32).

В 1848 г. состоялось третье и последнее массовое переселение в Черноморию. Переход в Черноморию более ста тысяч малороссийских переселенцев из Полтавской, Черниговской (и в незначительном количестве – из харьковской) губерний окончательно определил, по нашему мнению, этническое лицо черноморского казачества. В условиях Кубани произошла унификация локальных вариантов общеукраинской традиционной культуры.

Для современников и последующих поколений исследователей этническая идентификация черноморцев не вызывала сомнений. Один из первых историков Кубани И.Д. Попко в 1858 г. писал: «Весь войсковой состав черноморского народонаселения носит одну физиономию, запечатлен одною народностью – малороссийскою… Черноморцы говорят малороссийским языком, хорошо сохранившимся. На столько же сохранились, под их военною кавказскою оболочкою, черты малороссийской народности в нравах, обычаях, поверьях, в быту домашнем и общественном» (33). Краток и категоричен П.П. Короленко: «Черноморцы были все малороссы» (34).

Князь А.И. Барятинский в своем отношении к военному министру от 2 апреля 1861 г., размышляя о замкнутости казачьего сословия, развивающей «дух отдельности» в государстве, писал: «В бывшем Черноморском войске, состоявшем из Малороссиян… эта отдельность принимает вид национальности…» (35).

Образование Кубанского казачьего войска (1860 г.) вызвало к жизни новые этностимулирующие факторы, новые интеграционные процессы, завершившиеся, по мнению ряда исследователей, возникновением этносоциальной общности – кубанского казачества (36). Ряд возражений сторонникам данной точки зрения были высказаны А.Н. Малукало (37). Действительно, факты упорного и длительного сохранения прежнего самосознания и самоназвания достаточно многочисленны и весомы.

В русско-турецкую войну 1877-1878 гг. сотни полков Кубанского войска комплектовались отдельно из линейцев и «малороссов, сынов Черноморского войска» (38). Ф.А. Щербина, говоря о появлении «нечто среднего» между великороссами и малороссами, в то же время утверждал об еще очень резкой «племенной разношерстности» и о возможности встретить в одной станице как типичного великоросса, так и «завзятого хохла» (39).

Войсковая Рада, проходившая в екатеринодаре в декабре 1906 г., признала, что Кубанское казачье войско представляет собой не единое войско, а административное слияние, склеенное военной администрацией из трех по крайней мере войск (40). Поэтому черноморцы, линейцы и закубанцы образовали свои отдельные секции.

Казак-линеец Ф.И. Елисеев, посетив перед первой мировой войной казармы императорского конвоя, сразу, издалека и только по манере поведения выделил среди конвойцев казаков-черноморцев (41).

Революция и гражданская война не только реанимировали, но и резко обострили глухо дремавшие противоречия между черноморцами и линейцами. Это хорошо известный и общепризнанный факт (42). Дело дошло до созыва отдельной Черноморской Рады, высказавшейся за объединение с Украиной. А.И. деникин, оценивая обстановку, писал, что вражда между черноморцами и линейцами, грозившая перейти в полный разрыв, ставила вопрос о выделении из Кубанского войска линейных (русских) округов и о присоединении их к Тереку (43).

Несколько цитат из статьи анонимного автора «Черноморцы и линейцы», опубликованной в «Вольной Кубани» 16 декабря 1918 г. «Если мы линейцы и черноморцы, за 60 лет совместной жизни не слились так, чтобы не было заметно и швов в нашем долголетнем союзе, то здесь значит что-то не ладно. Значит есть какое-то болезненное состояние крови в нашем кубанском казачьем организме, которое мешает окончательно зарасти двум половинкам нашего войска, склеенным еще в прошлом столетии… Черноморская половина – прямые потоки запорожцев и значит родные братья нынешних украинцев… Черноморцы говорят одним языком с украинцами, поют одни песни, вспоминают одни предания…

Линейцам совершенно чужды переживания Украйны. Им, как говорящим на русском языке и чувствующим себя просто русскими казаками…

Нет того, что хотелось бы видеть всем кубанцам – сплошного Кубанского войска».

В 1919 г. попытка Войскового атамана набрать добровольцев для Коша Вольного казачества Екатеринославской губернии с целью «вдохнуть жизнь и воскресить славу возрождающемуся малороссийскому казачеству» встретило резкое непонимание линейцев. Атаман Баталпашинского отдела полковник Абашкин написал атаману Филимонову: «…Если Таманский, Ейский, Екатеринодарский отделы большинством станиц имеют связь с бывшим Запорожьем и до 1860 г. назывались Черноморским войском, то от станицы Воровсколесской и далее на восток до границы терского войска казаки были и есть и теперь линейные» (44).

А вот как оценивает этническую ситуацию этих лет на Кубани А.А. Зайцев: «Кубанское казачество является биэтническим образованием, объединяющим две национальные ветви – черноморцев (украинцев) и линейцев (русских). Существовавшие на протяжении десятилетий этнические отличия не только не стерлись, но и переросли в 1917-1920 гг. в государственно-политические противоречия, когда центробежные тенденции внутри казачества оказались сильнее центростремительных» (45).

Не будучи специалистом-этнографом, не берусь делать какие-либо выводы. Как мне думается, этническая самоидентификация политической, научной, культурной элиты с одной стороны и рядового станичного казачества с другой могут оказаться далеко не адекватными. И почему речь идет только о черноморцах и линейцах? А как быть с людьми, ставшими казаками во второй половине XIX-начале ХХ вв. Это приписанные в казаки офицеры регулярной армии, зачисленные в войсковое сословие крестьяне различных губерний, отставные рядовые армии, казаки других казачьих войск. Их тысячи. А сколько стали кубанскими казаками, женившись на казачьих вдовах или имея в станицах «хорошую домашнюю оседлость». Как быть с лицами, вышедшими или исключенными из рядов кубанского казачества. Этническая картина кубанского казачества в начале ХХ в. может оказаться более пестрой, нежели это представляется сторонникам указанных точек зрения.

ГЛАВА 1 . Управление Черноморского казачьего войска

1 Организация управления Черноморским казачьим войском в 1792 - 1860 гг.

2 Внутреннее управление Черноморского казачьего войска

ГЛАВА 2 . Народность. Религия. Населенность. Жилища

1 Земельный уряд. Хозяйство. Промыслы

2 Промышленность. Торговля

3 Войсковая казна

Глава 1. УПРАВЛЕНИЕ ЧЕРНОМОРСКОГО КАЗАЧЬЕГО ВОЙСКА

1.1 Организация управления Черноморским казачьим войском в 1792-1860 гг.

Появление Черноморского казачьего войска на Северном Кавказе было связано с внешней и внутренней политикой царского правительства. В результате русско-турецкой войны 1768-1774 гг., Россия получила доступ к Черному морю только в районе Днепровско - Бугского лимана. Вся остальная территория Северного Причерноморья осталась во владении Крымского ханства. Граница проходила по левому берегу р. Еи. В 1783 г. с ликвидацией Крымского ханства к России отошли его прикубанские владения между Еей и Кубанью. С этого времени южная граница стала проходить по р. Кубани.

В 1775 г. была уничтожена Запорожская Сечь. В 1788 г. Из бывших запорожцев было сформировано Черноморское казачье войско и временно поселено на пограничной территории между Бугом и Днестром. В 1792 - 1793 гг. Черноморское войско было переселено на Таманский полуостров и правобережье Кубани.

Переселение Черноморского войска на территорию Кубани, несение службы вдоль русской границы по р. Кубани и освоение обширного степного края, явилось одним из звеньев в цепи военно-казачьей колонизации юга России и дальнейшего распространения влияния царизма на Кавказе.

В документах конца XVIII - первой половины XIX в. войсковая территория называлась "Черноморией". Черномория граничила на востоке с землею Кавказского казачьего войска и Ставропольской губернией на юге граница шла по правому берегу реки Кубани (на левом берегу жили адыги). С юго-запада граница шла по берегу Черного моря, а с запада Керченский (Таврический) пролив отделял ее территорию от Крыма. Далее граница шла по берегу Азовского моря и на севере По реке Ея, отделявшей Черноморию от земли Войска Донского. Царское правительство в указе 15 июля 1792 г. выступило в защиту интересов бывших запорожских казаков, разрешало теперь уйти от помещиков и вместе со своими семьями поселиться в Черномории. Хотя в указе оговаривается, что это право не распространяется на тех, которые бежали от помещиков, под видом "родственников" в Черноморию бежали сотни крепостных крестьян.

К 1794 г. переселенцев насчитывалось уже 25 тыс. человек, из них 8 тыс. женщин. Переселенцы обычно получали трехгодичную льготу от службы, а затем несли службу наравне с казаками-старожилами. Долгое время правительство не разрешало проживание на войсковой территории лиц неказачьего сословия. Купцы, ремесленники и прочее иногороднее население жило в Черномории временно, по разрешению войскового правительства и не пользовалось привилегиями казачества.

Таким образом, переселяя Черноморское казачье войско на Кубань, царское правительство надеялось защитить южные границы Российской империи, освоить присоединенную к России территорию. Осуществление этих целей нашло отражение в организации управления Черноморским казачьим войском.

.2 Внутреннее управление Черноморского казачьего войска

Черноморское казачье войско было подчинено Таврическому губернатору. А после реорганизации в 1796 г. Таврической губернии территория Черномории вошла в Ростовский уезд Новороссийской губернии. Через новороссийского губернатора шли в Черноморию царские указы. Войсковое правительство через каждые две недели присылали губернатору "сведения о благосостоянии войска и обо всех важных происшествиях". Сведения о войске губернатор регулярно сообщал императору.

Указом Александра I от 26 февраля 1802 г. в Черноморском казачьем войске учреждалось правительство с таким же числом присутствующих, как и в Донском войске. По воинским делам Черноморское войско подчинялось Крымской инспекции. Назначение правительством генерала отменялось. Оставался лишь прокурор в чине седьмого класса, подчинявшийся, губернскому прокурору. В войсковой канцелярии штат не был определен и жалованье служащим отпускалось по произволу начальства. Обязанности между членами канцелярии не были разделены, и. хотя в канцелярии числилось 127 служащих, фактически производство дел лежало на двух секретарях и девяти повытчиках. Войсковая канцелярия, формально уравненная в обязанностях с уездным судом, обязана была отсылать даже маловажные дела на рассмотрение палаты уголовного и гражданского суда. Не было порядка и в очередности отправления службы казаками. Многие из них уклонялись от службы. Для наведения порядка по управлению в войске Ермолов Алексей Петрович предлагал учредить в Черномории канцелярию по образцу канцелярии войска Донского и присвоить Канцелярии большую меру власти.

Таким образом, в организации управления Черноморским казачьим войском видна тенденция к обособлению черноморского казачества как военного служилого сословия, подчинению его со временем не губернским властям, а Военному министерству и главнокомандующему Кавказской армией.

Совершенствование организации управления шло в направлении чёткого разграничения военного и гражданского управления в Черномории, дальнейшего совершенствования его аппарата и приведения в соответствие с целями и интересами царского правительства.

ГЛАВА 2. Народность. Религия. Населенность. Жилища

Черноморские казаки вышли из последней Запорожской Сечи и населили нынешний свой край в 1792 году. К первобытному их населению, состоявшему из двадцати тысяч «куренных» или служилых людей, присоединились по времени горсть запорожцев, вышедших из Турции, под именем Буджацких казаков, и два поселка добровольных выходцев из-за Кубани - черкес и татар. Сверх этих маловажных приселений сделаны были три раза значительные переселения на Землю Черноморцев малороссийских казаков из губерний Полтавской и Черниговской - С самого начала, в 1792 году, перешло на Черноморье 13 тысяч строевых казаков и при них до 5 тысяч душ женского пола. Затем, в следствие особых мер правительства, пришло еще до 7 тысяч семейных и бессемейных казаков, находившихся после упразднения Запорожской Сечи на разных местах Новороссийского края. Это население коренное. К нему прибыло: в 1808 году, до 500 возвратившихся из Турции Буджацких казаков, переселенцев из малороссийских губерний, Харьковской Всего к коренному населению прибыло в войсковой состав: 53 363 мужеского и 44 361 женского пола душ.

В позднейшее время возникли в пределах Черноморья два приморских поселения, с особыми сословиями, не имеющими ничего сходного с сословием казачьим. Мы будем касаться их только в показании статистических цифр; общие же сведения и заметки о разных сторонах народного быта и характера будут относиться всегда к господствующему сословию казачьему.

Малороссийские казаки, из которых набиралась Запорожская Сечь - кровные родичи черноморцам; а потому приселения их, не внесли никакой разноплеменности в коренное население, и весь войсковой состав черноморского народонаселения запечатлен одной народностью -малороссийской. Самые инородцы (черкесы и татары), уже достаточно оказачились. Черноморцы говорили малороссийским языком. На столько же сохранились, черты малороссийской народности в нравах, обычаях, поверьях, в быту домашнем и общественном.

За исключением небольшого числа инородцев, все черноморские жители войскового состава исповедовали греко-русскую веру, за неприкосновенность которой их прадеды пролили потоки крови в борьбе с нетерпимостью польского католичества. Жертвующая преданность народа к церкви беспредельна. Не бывает наследства, из которого бы какая-нибудь часть не поступила на церковь. В этом отношении черноморцы остаются верны святому обычаю своих предков: от всех приобретений приносить лучшую часть храму Божию.

Все вообще жители Черноморья, как казачьего, так и других сословий, населяют три города, одну немецкую колонию, шестьдесят три куреня, или станицы. В числе 63 куреней считаются и города Екатеринодар и Тамань, потому что они имеют двоякое учреждение - городское и куренное, пять поселков и до трех тысяч хуторов. Среди этого населения находятся две монашеские пустыни: мужеская и женская.

У черноморцев старого времени, как равно и у запорожцев, куренем называлась казарма, не только в смысле здания, но, еще более, в смысле помещавшейся в ней самостоятельной части войска, поставленного на походную ногу, мобилизованного. Каждый курень имел приписанное к нему село, или несколько сел, откуда снабжался жизненными припасами. С 1803 года, для замены куреней полками, название это осталось при селах, которые в позднейшее время стали называться станицами, для сходства с другими казачьими войсками.

Между обывательскими казачьими строениями каменных не встречается почти вовсе, деревянные очень редки; земляные, то есть сложенные из землебитного кирпича, или просто из просушенного дерна, находятся на Таманском острове да по берегам Азовского моря и р. Еи, где почва, по своей сухости и тягучести, оказывается годной для подобного рода строений. Господствующие же у черноморцев постройки мазанковые, в состав которых входит гораздо меньше леса, чем глины. Врываются в землю столбы, называемые сохами, и на них накладывается сверху «венец», то есть бревенчатая связь, служащая основанием кровельным стропилам и матице. Стенные промежутки между сохами заделываются плетенкой из камыша или хвороста. Если это жилище пана, то в нем будет окон очень много, вдвое больше против того, сколько нужно. Турлучные постройки не должны быть, во-первых, обширные и высокие, а во-вторых, войсковые, или, что одно и то же, казенные. В первом случае они не будут иметь надлежащей прочности, а во втором неудобны тем, что требуют непрерывного ремонта. В Закавказском крае встречаются поселения, которые, будучи расположены между лесами, употребляют на топливо кизяк, а не дрова. Но покамест еще только такие жилища доступны средствам черноморцев. Их безлесный край осужден снабдеваться строевым лесом издалека: с Дону и из-за Кубани. Однако ж выгода глиняных жилищ та, что их нелегко берет огонь. Поэтому пожары довольно редки, не только в куренях, но и в городах.

Екатеринодар - главный город в Земле Черноморских казаков был основан в 1794 году.

Войсковой город Екатеринодар не подходил под общее учреждение городов в губерниях. Люди торговые, промышленные и ремесленные, люди городовых сословий могут иметь в нем временное пребывание, прав оседлости и гражданства в нем не получают. Оседлое же его население состоит исключительно из одних казаков, общество которых и составляет курень Екатеринодарский. Именовался этот курень городом потому, что в нем находились власти, присутственные места и заведения, приличные городам, и потому, что имел он герб, которого символы знаменуют сторожевое поселение у ворот государства. Жителей в Екатеринодаре было до 8000 душ.

В Екатеринодаре пребывал войсковой наказной атаман с главным войсковым управлением, военным и гражданским.

Относительно всей совокупности куреней можно высказать два суждения: в куренях, прилегающих к рыбопромышленным водам, больше жизни, благоустройства и довольства, и напротив, в куренях степных, где преобладает пастушеский быт, казаки менее развиты и более склонны к конокрадству и волокрадству. Вообще все курени населены простыми и мало-достаточными казаками. На пятьдесят домохозяев едва приходится один, который имел бы свой плуг, то есть мог бы пахать землю собственными средствами, не делая складчины с другими домохозяевами. Чиновные и состоятельные жители рассеяны в одиночку, по хуторам.

За особничеством следует дробление семейств и дележ хозяйств. В черноморской казацкой хате семьи малолюдны. Два-три сына старого казака, вступая в тот возраст, когда войско зовет их на службу, разрываются, и каждый городит себе двор.

2.1 Земельный уряд. Хозяйство. Промыслы

Хлебопашество Черноморского края составлял для народа предмет насущного только труда, а не богатства. Оно не всегда было достаточно для пропитания местного народонаселения.

Сбор картофеля от посадки в одну весну простирается до 15 тысяч четвертей. Значительная часть земледельческого труда посвящается огородам и бакшам. По части огородничества больше видно внимания к свекле, чем к капусте.

В обеспечение народного продовольствия, на случай неурожая хлебов, устроено по куреням до шестидесяти запасных хлебных магазинов, в которых нормальная засыпка должна состоять не менее, как из 160 тысяч четвертей; но, по ограниченности посевов и сборов, наличный состав ее редко доходит и до 50 тысяч четвертей.

Земля, населяемая казаками, есть земля войсковая, или подвижная. Предоставлено было каждому члену войсковой семьи, как чиновному, так и простому, пользоваться землей по мере надобности.

В морских и речных угодьях Черноморья ловятся: осетр, севрюга, белуга, судак, лещ, тарань, сазан, поражаемый слепотой, сом, сельдь, кефаль и дельфин.

Во всех рыболовных местах, находились рыбопромышленные заведения,называемые забродами.

Лов рыбы разделяется, по числу годовых времен, на четыре периода: «весняный», с ранней весны до мая; «меженный», с мая до сентября; «просольный», с сентября до замерзания заливов и взморьев, и «подледный», от замерзания до вскрытия лиманных и морских вод.

Каждый из четырех рыболовных периодов оканчивался на забродах дележом вылову», между заводчиком и забродчиками.

.2 Промышленность. Торговля

Казак никогда не любил и не уважал торгового дела.

Из ремесленных гостей края обращают на себя внимание тележники, колесники и бондаря. Основав свои мастерские в Екатеринодаре и некоторых прикубанских куренях, где во всякое время можно иметь под рукой свежий берест, дуб и другое пригодное для их дела дерево, привозимое на Кубань горцами, они снабжают Черноморье изделиями своего ремесла и отправляют с ними целые обозы на отдаленнейшие ярмарки Ставропольской губернии.

Одно гончарное дело остается исключительно за казаками и держится наследственно в известных только местах, где свойство земли ему благоприятствует. Разнообразными произведениями его горнов славится курень Пашковский, на Кубани. Не только круглолицая казачка, но и худощавая черкешенка снимает сметану с пашковского муравленного глечика (кувшина). Кроме гончарства, удерживается еще за казаками, как родовое наследие от прадедов, промысел чумацкий; но его эклиптика и поворотные круги, его «цоб» и «цобе» не простираются далее Георгиевска и Ростова.

По множеству ярмарок в Черноморье далеко не все они имели большое торговое значение. Казачки первые желают ехать на ярмарку, чтоб полюбоваться на большое собрание предметов роскоши. Казацкая ярмарка имеет свои местные оттенки. Ее окружают скотные и конские гурты, которых голодный рев и ржание как будто вопиют против высоких запросов и низких предложений цены. В самой средине ярмарки «тичок» - толкучий рынок рабочего скота и езжалых лошадей.

.3 Войсковая казна

Для составления войсковой казны казак, отдает в общественную принадлежность обитаемую им землю, которые он может удалить от себя, Таким способом составляется войсковое или общественное хозяйство, а из войскового хозяйства истекает войсковая казна.

В казацкой земле, по единству сословия или общества, все денежные общественные источники направлены в один ящик, которым располагает одно ведомство. Такому единению подлежит и денежное достояние церкви.

Вот главные источники войсковой казны.

Продажа в пределах Черноморья горячего вина, отсюда годового дохода в войсковую казну 400 000 р.

Годового дохода от рыболовного промысла 82 000 р

Нефтяные источники и пиявочные болота. От них дохода в год до 1000 р.

Войсковые лавки и торговые на ярмарках места. Годового сбора до 8000 р.

Сбор с иногородных торговцев за право торговли и с казаков, состоящих в войсковом торговом обществе, до 12 000 р. Разные мелкие статьи, из которых некоторые принадлежат к городовым доходам в губерниях. Годового от них дохода до 30 000 р.

Наконец, к разряду доходных статей причисляется «жалованье войсковое», установленное Императрицей Екатериной II из государственного казначейства, в годовом окладе 5714 р. 28 к.